Роман Мухин каждый день ездил на работу через всю Москву, от спального района до стеклянного офиса в деловом центре. Он давно привык к этому ритму: ранний подъём, кофе в машине, бесконечные совещания. В компании, где он уже десять лет занимался закупками и логистикой, его считали надёжным человеком. Не самым ярким, но тем, на кого можно положиться.
Всё изменилось после очередной стратегической сессии. Директор по персоналу, улыбаясь, отвёл Романа в сторону и сказал, что компания очень серьёзно относится к социальной ответственности. Они уже много лет помогают детскому дому в Ханты-Мансийске. И было бы здорово, если бы кто-то из руководителей среднего звена тоже включился в эту программу. Например, оформил опеку. Никакого давления, конечно. Просто намёк, что такие шаги очень хорошо смотрятся при рассмотрении на повышение.
Роман вернулся домой и долго молчал за ужином. Елена сразу почувствовала, что что-то не так. Она поставила тарелку с макаронами и села напротив. Когда он наконец рассказал про разговор на работе, она не стала возмущаться или отмахиваться. Просто кивнула и сказала: «А почему бы и нет?» У них уже несколько лет всё шло как по инерции. Сын-подросток почти не разговаривал с отцом, а с матерью общался короткими фразами. Спальня давно стала просто комнатой для сна. Елена надеялась, что новый ребёнок встряхнёт их жизнь, заставит снова почувствовать себя семьёй.
На следующий день Роман открыл сайт детского дома. Там были фотографии ребят разных возрастов. Он долго смотрел на одного мальчика лет восьми - тот стоял в стороне от остальных, смотрел прямо в камеру и не улыбался. Звали его Артём. В короткой анкете значилось, что он попал в приют три года назад, мать лишена прав, отец неизвестен. Роман закрыл ноутбук и пошёл курить на балкон. В голове крутилась мысль: а справится ли он вообще? Он ведь даже со своим сыном толком не умеет говорить по душам.
Елена тем временем начала читать статьи про опеку, звонила знакомой, которая несколько лет назад взяла девочку из дома малютки. Она старалась держать себя в руках, но внутри росло странное волнение. Не страх, а скорее предчувствие больших перемен. Ей казалось, что если они сейчас сделают этот шаг, то либо всё окончательно развалится, либо, наоборот, начнёт склеиваться.
Через две недели Роман впервые приехал в Ханты-Мансийск. Самолёт приземлился поздно вечером, было холодно и пахло снегом. Его встретила директор детского дома - невысокая женщина с усталыми, но добрыми глазами. Она провела его по коридорам, показала спальни, столовую, актовый зал. А потом привела в комнату, где дети уже готовились ко сну. Артём сидел на кровати в спортивном костюме и читал потрёпанную книжку про динозавров. Когда Роман поздоровался, мальчик только кивнул и снова уткнулся в страницы.
Они проговорили минут десять. Роман спрашивал что-то про школу, про любимую еду, про то, кем хочет стать. Артём отвечал коротко, без улыбки. Но когда Роман уже собрался уходить, мальчик вдруг спросил: «А у вас дома есть собака?» Роман ответил, что нет, но можно завести. Артём промолчал, но посмотрел на него уже не так отстранённо.
Обратно в Москву Роман летел с ощущением, что внутри что-то сдвинулось. Не сильно, не до конца понятно, но сдвинулось. Он думал о том, как рассказать всё сыну, как объяснить Елене, что пока не уверен, но уже не может просто взять и отказаться. Елена встретила его в аэропорту. Она не стала задавать миллион вопросов, просто взяла его под руку и сказала: «Мы разберёмся. Главное - не торопиться».
Теперь они ждут документов. Иногда по вечерам Роман заходит в комнату сына и пытается заговорить о том, что скоро, возможно, у них будет ещё один ребёнок. Сын слушает молча, но уже не уходит сразу. Елена тем временем купила новый комплект постельного белья с машинами - на всякий случай. А Роман иногда просто сидит и смотрит в окно, думая о мальчике, который читает про динозавров и, может быть, когда-нибудь согласится жить под одной крышей с людьми, которых пока совсем не знает.
Читать далее...
Всего отзывов
7